«Русский курьер»

Павел Кашин: «Жизнь с ощущением лёгкой победы…»

02.09.2003 (№ 85)

    Он ворвался на нашу эстраду десять лет назад и сразу заставил о себе говорить. Тонкий римский профиль, по-мальчишески звонкий голос, песни собственного сочинения с философским подтекстом и неизменно минорным звучанием…

    Певец и композитор Павел Кашин встречу назначил в модном московском клубе «16 тонн», где сам он бывает практически ежедневно. Нас сразу проводили в отдельный кабинет — и Павлу, как постоянному посетителю, официантка тут же принесла чугунный чайничек с зелёным чаем.

    — В этом году в Москве выдалось такое дождливое лето. Вас это не раздражает?

    — Мне нравится, когда идет дождь, это помогает работать. А вот солнце, напротив, очень отвлекает.

    — Вы долгое время прожили в Питере. Сейчас модно представляться земляком нашего президента…

    — Не думаю, что жизнь в одном городе с президентом как-то сказывается на существовании обычных людей.

    — А вы считаете себя обычным человеком?

    — Мне кажется, что все, кроме господина Путина, — люди обычные.

    — Павел, в ваших песнях сквозит такая жажда свободы. Тем не менее вы из того поколения, которое формировалось ещё в советские времена. Вам тогда было уютно?

    — Нормально. Особенно сильные ощущения остались у меня от службы в армии. Я ей очень благодарен, потому что после неё мне уже ничего не страшно.

    — А где вы служили?

    — В Удмуртии, в строительных войсках. Но мы, кажется, никогда ничего не строили. Только зимой всё время чистили снег. Всё, что я помню, это жуткие морозы и пустынная тайга.

    — Стихи там писали?

    — Я писал их всегда, с самого раннего детства. Первое появилось, когда мне было пять лет. Я, кстати, долгое время думал, что стихи пишут все люди, а как же иначе? Не писать стихи или песни для меня было просто неестественно.

    — А вот то своё первое стихотворение помните?

    — Помню только, что оно было про моряка. Этот моряк почему-то шёл против ветра с каким-то грузом, и ветер его почему-то не мог остановить.

    — Странная тематика! Вас тянуло к морю?

    — В Казахстане, где я рос, была сплошная степь, и моряков мы видели только по телевизору. Конечно, представлялось что-то очень романтичное, бескозырки с ленточками.

    — А американский период был романтичным?

    — Америка — прекрасный период. Те два года, что я там провёл, были этаким спокойным восхищением перед этой страной. Я не хочу сказать, что там лучше, чем здесь, — просто люди в Америке живут совсем иначе, чем мы. Это просто нужно уметь принять, тогда любой образ жизни окажется интересен, но раздражать не будет.

    — А в России многих удивил тогда ваш отъезд — удивил и даже разочаровал: вы были на пике славы, ваши пластинки раскупались с лёта. Почему же вы уехали?

    — Наверное, потому, что сам фактор популярности не был для меня главным. Важнее было найти в жизни «соль», понять, из чего она, жизнь, состоит. А если для этого потребовалось уехать на другое полушарие, то почему бы нет?

    — Штаты как-то повлияли на ваше творчество?

    — Я научился иначе работать со словом. Однако самое большое влияние оказали на меня два американских поэта и писателя — Бродский и Набоков. Вообще же есть три поэта, перед которыми я преклоняюсь, — это Пушкин, Бродский и —Высоцкий.

    — А вы, Павел, поэт?

    — Наверное, уже да. По крайней мере, скоро им стану.

    — А как вы пишете стихи? Вам для этого нужны какие-то особенные условия?

    — Да нет! Пишу я на компьютере — правда, у него очень удобная клавиатура. Ещё лампа у меня настольная — ничего особенного.

    — А как вообще рождаются стихи и музыка? Открывается какой-то внутренний шлюз?

    — Мир дает очень много информации, её просто нужно воспринять и грамотно переработать.

    — Павел, почему мы так редко видим вас на сцене?

    — Редко? Только в Москве у меня по три концерта в месяц.

    — Но они проходят как-то незаметно. Подозреваю, что виной тому — отсутствие раскрутки.

    — Знаете, в Москве есть очень много артистов с солидными рекламными возможностями, чьи концерты для меня проходят незаметно.

    — Так значит, вы не стремитесь к популярности?

    — Отчего же? Все хорошие проявления славы приятны. Впрочем, не могу сказать, что очень страдаю от популярности — конечно, раздражают тупые звонки, но я знаю, что чем больше тупых звонков, тем больше концертов. Всё в мире уравновешено.

    — Павел, знаю, что кое-кому из ваших коллег откровенно протежируют известные политики или члены их семей — к примеру, певца Юлиана обожает Паина Ельцина, Николаю Баскову покровительствует Геннадий Селезнёв.

    — Ну я ни у кого в любимчиках не хожу. В первую очередь я любимчик сам у себя, во вторую — у своего продюсера, что я считаю самым главным, потому что президенты и принципы проходят, а люди, с которыми мы работаем, остаются. А ещё я любимчик какого-то количества людей, которые верны своим пристрастиям и покупают мои пластинки от первой до девятой.

    — А материальная сторона дела вас интересует?

    — Один мудрый человек очень правильно об этом сказал: «Бежать от денег ничуть не менее глупо, чем гнаться за ними». Если мне дают деньги, я от них не отказываюсь, но и не гоняюсь за прибылью.

    — Вы богатый человек?

    — Судя по тому, что на сегодняшний день у меня есть всё, что нужно для счастья, наверное, богатый.

    — А приумножить капитал, вступив в ряды какой-нибудь партии, вам не хочется? Выборы на носу — каждый артист на счету…

    — Меня никуда не приглашали. Но, наверное, я не смог бы отказать одной партии — СПС.

    — Почему именно СПС?

    — Я знаю четырех представителей этой партии, и мне кажется, что все они — очень цивилизованные люди. (Павел по-детски улыбнулся.) Конечно, я не очень глубоко знаю их политическую программу, но по телевизору мне на них смотреть приятно.

    — На вас тоже приятно смотреть. Кто работает над вашим имиджем?

    — Последний год за этим следит мой продюсер Ира Миклошич. В Петербурге у меня был очень хороший мастер, а сейчас в Москве есть Юля… — Павел нахмурил лоб и повернулся к продюсеру. — Ира, как её фамилия?

    — Юля Субботина.

    — С имиджмейкерами разобрались. А как насчёт ваших коллег — кого предпочитаете?

    — Сейчас на сцене появляются очень много интересных людей. — Павел на секунду задумывается, силясь вспомнить какое-то название. — Да вы их знаете — они поют песню «Люди хотят поэзии». Они делают очень даже неплохую музыку. А в машине я слушаю Высоцкого. Вообще мне кажется, что Россия очень благодатная почва для таких людей, как я, — здесь легко можно найти свою нишу. Более того, говоря циничным языком, здесь легко можно выделиться на общем фоне.

    — В одной из последних ваших песен есть фраза: «Жизнь с ощущением лёгкой беды». Вам присуще это состояние или?..

    — Это, конечно, всё моё. Чаще всего мой лирический герой — это я и есть.

    — Судя по вашим песням, вы — очень грустный человек.

    — Часто люди путают грусть с видением реальности. Я же просто довольно точно срисовываю картинку с жизни. Существуют два вида правды: одна — локальная, сегодняшняя правда, а вторая — глобальная. Вот с точки зрения глобальной правды мои песни правдивы. И если нам правда грустно, то я в этом не виноват. Впрочем, в моих песнях есть и юмор, и те, кто его слышит, для меня ценнее всех.

    — А каким вы представляете своего идеального слушателя?

    — Я представляю своих друзей, с которыми познакомился именно через песни. Одним из таких людей является довольно взрослый художник, уважаемый искусствовед. Он очень увлечен словом, ему интересно «золотое сечение», «суперструны», теория относительности. При этом его интересует и всё остальное, что происходит в этом мире. Вот он и есть тот идеальный слушатель, к которому я обращаюсь, — человек, который ищет смысл жизни.

    — А вы его нашли?

    — Скажем так, я не нашел, но я знаю, где искать.

    — Вы кажетесь очень спокойным человеком. Есть люди, которые вас раздражают?

    Павел старательно убирает со лба кудряшки и надолго задумывается.

    — Сейчас уже нет. Но лет десять назад я мог впасть в бешенство, если мне казалось, что человек действует не в соответствии с моими ожиданиями.

    — Павел, у меня создалось впечатление, что вы человек замкнутый. Вот, к примеру, довольно редко появляетесь на светских вечеринках.

    — Неправда, я появляюсь, но не ради тусовок. Я хожу на премьеры фильмов, спектаклей. Вот буквально несколько дней назад был на премьере «Бумера» — саунд-трэк к этой картине принадлежит группе «Ленинград».

    — А по городу как вы предпочитаете передвигаться?

    — Очень люблю водить машину, причём предпочитаю сам сидеть за рулем: меня раздражает, когда человек водит хуже меня. Что касается марки, езжу на джипе «Форд». — Павел стал потихоньку собираться, всем своим видом давая понять, что интервью подходит к концу. Я же отважилась на последний вопрос.

    — Павел, вас кто-то ждёт дома?

    — Я очень люблю зверушек и… именно поэтому их не завожу. Мне их жалко: они ужасно скучают, когда хозяев нет дома, им грустно и одиноко. Хотя… (Павел с грустью посмотрел куда-то вдаль.) Знаете, я очень хотел бы завести небольшую собачку.

Личное дело

    Певец и композитор Павел Кашин (по паспорту — Кваша Павел Петрович) родился 4 марта 1967 года в городе Кустанай Республики Казахстан в семье работников аэропорта. Закончил музыкальное училище по классу баяна, имеет диплом дирижера оркестра народных инструментов. Учился в консерватории, в Академии художеств на факультете живописи, в Университете на философском, но ни одно из этих учебных заведений не закончил. После армии в 1989 году, переехал в Санкт-Петербург, где и началась его музыкальная карьера. В 1992 году вышла в свет первая виниловая пластинка Павла Кашина «Гномики» и ставший хитом клип «Город». В 1997 году Павел уехал в США, но через два года, прослушав за океаном курс американской и британской поэзии, вернулся в Россию. Сейчас живёт и работает в Москве. На сегодняшний день выпустил 9 дисков. Хобби: коллекционирует парафиновые свечки.

Алина Ревель